В интервью ТАСС президент Международной ассоциации по фактчекингу (Global Fact-Checking Network, GFCN) Владимир Табак рассказал о том, какие области жизни наиболее подвержены воздействию фейковых новостей, какие страны сегодня выступают главными информационными противниками России, а также о том, какими навыками медийной гигиены должен уметь пользоваться любой человек.
— Сегодня мы будем обсуждать очень важную проблему, которая, как страшная болезнь, способна отравлять и подменять собой реальность, — это фейки. И мой первый вопрос: какие сферы жизни россиян эта болезнь атакует в первую очередь?
— Мне кажется, сегодня нет тех сфер, которые бы этой болезнью не болели. Но если говорить про сферы, которые наиболее подвержены этому, — это все, что касается тем безопасности, политических процессов, социалки. Мы знаем, что сейчас есть определенные сложности в регионах с топливом и [возникло] большое количество фишинговых сайтов с поддельными талонами, неверифицированных сайтов с абсолютно «левыми» картами заправок, которые были созданы просто для сбора данных пользователей. Это яркий пример, как ситуация, возникающая офлайн, может побуждать к созданию проектов, которые потом представляют достаточно серьезную угрозу для самих граждан и государства, поскольку начинает вестись системная работа против страны в целом.
— Когда слушаешь все это, невольно посещает чувство безысходности. Неужели мы никак не можем оградиться от этой проблемы? Нет ли противоядия? Может быть, вы назовете какие-то эффективные методы борьбы с фейками?
— Сегодня ситуация с точки зрения фейков достаточно сложная. Мы же понимаем, что есть большое количество кибермошенничеств. Для меня даже вне зависимости от того, где я работаю, когда «представитель Сбербанка» по коммутатору вас соединяет с «представителем ФСБ» — это ситуация немножко странная. Или когда «представитель ФСБ» звонит вам по видеосвязи, сидя в своем кабинете, и предъявляет вам какие-то обвинения.
Но огромное количество людей на самом деле на это попадается. Плюс технологии развиваются. Есть дипфейки, например. Сейчас уже 64% людей в опросах, которые АНО «Диалог Регионы» проводит, отмечают, что они знают, что это такое. Раньше их было, конечно, меньше, 59% по состоянию на сентябрь 2025 года. При этом 80% в целом говорят о том, что они сталкиваются с недостоверной информацией. О чем это говорит? О том, что мы можем заниматься исключительно повышением уровня медиаграмотности населения, созданием экосистемы доверия, а дальше это все равно будет личной ответственностью, не считая тех ситуаций, где уже после должны работать правоохранительные органы. Но в момент столкновения с той или иной информацией, в принципе, эта ответственность ложится на пользователя.
Это не отменяет того, что мы должны свою информацию быстро и правильно упаковывать и подавать. Мы должны уметь опровергать на широкую аудиторию расходящуюся дезинформацию. В этом смысле государство не должно снимать с себя ответственность за, скажем так, организацию масштабного процесса информирования, и опровержения, и обучения, и работы с органами власти, для того чтобы они тоже понимали, как этому противостоять. Но, учитывая масштабность распространения на сегодня подобного рода информации, единственное, что может противостоять в таком массовом проявлении, — это высокий уровень медиаграмотности и все-таки минимальная критичность самих пользователей к тому, что они читают.
— Взрывной рост количества фейков вызван развитием искусственного интеллекта. И сейчас во многих странах идет дискуссия об обязательной маркировке контента. Считаете ли вы это необходимой мерой? Может быть, ведется диалог с органами власти или другими структурами на этот счет?
— В какой-то момент и в какой-то степени все страны будут регулировать контент подобного рода. На самом деле, есть уже пилотные примеры стран, в которых этот контент регулируется. Здесь очень важно найти правильный баланс, потому что мы понимаем, что есть два противоположных полюса. На одном из них ИИ помогает удешевлять производство, быстрее создавать контент — несет позитивную функцию. И она точно не должна потеряться за этим бюрократическим процессом. А на другой стороне у нас находятся те же самые инструменты, но которые осознанно работают на деструктив. И здесь нужно найти этот тонкий баланс, который позволит, с одной стороны, добропорядочным производителям контента продолжать существовать на этом рынке без ненужных ограничений. А с другой стороны, создаст правильный фундамент для системного противодействия тем, кто использует эти технологии во вред.
Но здесь тоже очень сильно изменилась производственная раскладка, так ее назовем. Мы понимаем, что раньше подобного рода контент в основном производили узкие группы, те, кто и занимался разработкой искусственного интеллекта. Сейчас технологии достигли уже такого уровня, когда этот продукт становится массовым, то есть больше 50–60% контента, произведенного с помощью ИИ, который вы видите в интернете, — это то, что сделали сами пользователи. Поэтому, отвечая на вопрос, который вы задаете, — решение о маркировке контента неминуемо в ближайшей перспективе.
— Через несколько дней нас ждет важное событие — выборы в Думу. Это время, наверное, наибольшей уязвимости перед фейками. Фиксируете ли вы подготовку кампании по дезинформации извне? По каким, может быть, каналам собираются распространять фейки и какие сюжеты это будет затрагивать?
— Есть классические подходы к делегитимизации процесса выборов. Это видео, связанные с самим процессом голосования. Даже если не брать какие-либо технологии — это, например, использование каких-то старых видео. Самый банальный пример приведу: постановочные видео с участка для того, чтобы убедить пользователя, что это происходит здесь и сейчас. Это, безусловно, будет, мы это понимаем.
Но есть истории, связанные не с самим процессом голосования, истории для того, чтобы сам этот период усложнить для власти, страны. И наверное, самый яркий в этом смысле фейк — история про мобилизацию, которая напрямую на выборы не влияет. Она могла бы повлиять, если бы она была объявлена. Но слухи о ней, безусловно, создают сильное напряжение и в определенных стратах, и в целом у общества. И поэтому, видите, даже на самом высоком уровне президент РФ высказался на эту тему, потому что, действительно, информация распространилась очень широко.
Понятно, что есть социология, есть аналитика, но есть закон любого чата, в котором ты состоишь и который не связан с работой. Если в этом чате твои знакомые начинают обсуждать активно какую-то тему — значит, эта тема есть. Я могу сказать, что мобилизацию обсуждали в любом чате, в котором я присутствую, и на любой встрече, на которую я приходил, задавали подобный вопрос. И понятно, что те, кто создавал этот фейк и вбрасывал его, ориентировались на тезис о том, что в прошлый период все равно была какая-то часть людей, которая испугалась и уехала, опять же, родители этих людей, которые находились в напряжении. То есть задача, которую преследуют наши оппоненты, понятна. Я бы отметил эту тему как одну из самых ярких, которую мы наблюдаем.
— Если возможно проследить источник и, например, сделать список, такой тир-лист, из каких стран больше всего в информационном плане атакуют Россию, какие цели преследуют эти государства?
— Украина на первом месте, но это объясняется достаточно просто. Мы находимся в состоянии военного конфликта, и сегодня информационная война является частью большой войны. Поэтому странно было бы, если бы мы сейчас говорили про другие страны, доминирующие над Украиной в этом плане. У Украины есть отдельное подразделение, это ЦИПсО (Центр информационно-психологических операций — прим. ТАСС), которое входит в состав регулярных войск, они относят это к военным подразделениям.
Это заметно во многих темах. Они включаются в любую кризисную тему, стараются ее максимально эскалировать, создать в ней дополнительное напряжение. Но при этом мы понимаем, что есть ряд достаточно агрессивно ведущих себя стран, которые тоже используют специальные институты для работы против нас. В первую очередь это Британия. Государство, которое достаточно агрессивно себя ведет в информационной повестке. Есть разные способы. У них есть, условно говоря, верифицированные источники — это СМИ, площадки, которые они поддерживают через различные грантовые системы, через прямое финансирование. Есть опять же работа с ИИ, работа с определенными стратами населения, начиная от каких-то простых историй, когда в информационное пространство вбрасываются определенные поводы, и заканчивая более сложными операциями.
Но несмотря на то, что мы находимся в достаточно острой стадии информационного противоборства, не надо списывать со счетов обычных людей, которые зачастую распространяют недостоверную информацию, не имея никаких злых намерений. Это опять же к вопросу про когнитивную осознанность. Наша задача — перестать все время говорить о том, что все, что мы видим, это некий продукт от нашего противника. Это не так. То есть на самом деле фейки были и до. Люди склонны, особенно в ситуациях, когда они чувствуют себя неуверенно или не знают ответов на волнующие их вопросы, сами порождать достаточно странные, скажем так политкорректно, ответы или искать их в совершенно неверифицированных источниках. Поэтому здесь нужно работать с широкой массой аудитории для того, чтобы все-таки она училась верифицировать информацию.
— То есть требуется такая разъяснительная работа широкого характера?
— Да.
— Поговорим про ассоциацию, президентом которой вы являетесь. Международная ассоциация по фактчекингу была создана в 2025 году. Можете ли вы подвести промежуточные итоги за этот период? Как изменился характер вашей деятельности, круг задач, масштаб сети?
— Во-первых, я считаю, что в целом у нас проект получился. Надо понимать, что это изначально факультативная инициатива. Проект создан нами, агентством ТАСС и «Мастерской новых медиа». И мы его создавали на хайпе от нашей подачи иска к ФБР в Америке после того, как нас обвинили в том, что мы якобы вмешивались в американские выборы. И, по-честному, изначально это было таким пиар-ходом. Но различные участники рынка из разных стран проявили интерес, и у нас сегодня больше 125 журналистов в ассоциации из 55 стран.
И каждый раз на форум (речь о форуме «Диалог о фейках» — прим. ТАСС) приезжает все больше спикеров и участников из разных стран. Общее число гостей на форуме уже превышает 2–3 тыс., включая российских, но значимая часть все равно приезжает из других стран, даже тех, которые сегодня являются недружественными. И там есть журналисты и медийщики, которые готовы с нами взаимодействовать.
Мы выпустили ряд достаточно интересных и резонансных расследований, мы сделали серьезную образовательную программу. На основе Кодекса ответственного фактчекинга GFCN было принято несколько меморандумов на серьезных международных мероприятиях. Также часть пунктов из нашего Кодекса вошла в итоговое заявление 12-й встречи министров связи БРИКС — на недавнем саммите в Индии. И мы сегодня достаточно плотно начали взаимодействовать с коллегами из Китая и Казахстана. Эксперт GFCN был в Казахстане на выборах в составе наблюдательной миссии от СНГ, до этого представители наши были в Венесуэле. Опять же нас приглашают для участия в различных мероприятиях, и надо понимать, что GFCN — это организация, у которой нет какого-либо на сегодняшний день финансирования. То есть мы, на самом деле, ее участники и члены — это люди, у которых есть другая, основная работа и для которых это, как любят выражаться наши оппоненты, «guilty pleasure».
Поэтому как проект, созданный исключительно на энтузиазме, мне кажется, ассоциация превосходит во всяком случае мои ожидания. Уже раз пять или шесть IFCN — это как раз ассоциация по фактчекингу, которая финансируется американским Институтом Пойнтера, — в своих статьях упоминала о том, что мы — это лживая пропагандистская сеть Кремля. Я считаю это большим успехом. Поэтому я, сопоставляя вложенные ресурсы и результат, работой ассоциации очень доволен.
— Мы с вами уже упомянули информационных противников. Из союзников вы, как я понимаю, назвали Китай, Казахстан?
— На самом деле стран много. Мы сейчас плотно интегрируемся в Организацию информационных агентств стран Азии и Тихого океана, OANA, где как раз председательствует [генеральный директор ТАСС] Андрей Кондрашов. То есть это Азия, Тихий океан, страны Латинской Америки, страны СНГ. Кто-то проявляет большую заинтересованность, кто-то меньшую. Мы здесь максимально открыты. У нас есть образовательный раздел на сайте, это уже больше 170 статей и видео по различным направлениям фактчекинга, медиаграмотности, инструментам OSINT (исследование по открытым источникам — прим. ТАСС), который доступен пользователям на сайте. Здесь у нас достаточно открытая позиция. Мы не претендуем на идеологическое лидерство, мы скорее хотим объединить людей, которым эта сфера интересна. Поэтому какие-то из стран проявляют более активный интерес, есть отдельно взятые представители стран, которые очень активны. Но я хочу сказать, что, поскольку тема становится все более актуальной, интерес будет расти.
— Вы затрагивали образовательную функцию ассоциации. На ваш взгляд, какие качества необходимо культивировать у молодых журналистов, фактчекеров, исследователей? На что вы в первую очередь обращаете внимание и что пытаетесь развить?
— Есть такое выражение — пытливый ум. Мне кажется, это главное. Я сам был драйвером запуска этой истории, но я не осинтер (специалист, который занимается сбором, анализом и интерпретацией информации из общедоступных источников — прим. ТАСС) и не фактчекер (специалист, который профессионально занимается проверкой информации на достоверность — прим. ТАСС) сам по себе. Мне важно этому «комьюнити» создать определенную атмосферу и дать ему возможность расти. И когда я смотрю на людей, которые, на мой взгляд и на взгляд моих коллег, обладают фактчекерским талантом, то [вижу, что] это люди очень пытливые. Они въедливые, где-то, может быть, недоверчивые. Думаю, такие люди хорошо могли бы работать в правоохранительных органах.
Я чуть-чуть, конечно, утрирую, но нужно (в адекватном смысле) не доверять. Мы не говорим сейчас про такое оголтелое недоверие. Нужно изначально брать в расчет, что мы живем в очень тяжелой информационной среде, которая наполнена миллионами неверифицированных источников. И помимо этого, интернет сегодня, в обратную сторону, дает нам возможность огромное количество информации проверить, не прибегая к каким-то закрытым методам проверки. И умение, с одной стороны, критически мыслить, а с другой стороны — пользоваться этими инструментами в совокупности дает нам отличную синергию для как раз того, чтобы росли и развивались вот эти талантливые люди.
— Уже складывается впечатление, что фактчекинг перестал быть инструментом преимущественно для журналистов. Можно ли сказать, что это теперь такое отдельное международное направление сотрудничества? И какую, может быть, глобальную модель взаимодействия вы предлагаете?
— Мне сложно сказать про глобальную модель взаимодействия, но я, например, задумывался о том, что есть ведь конвенциональные правила ведения войны. Если происходит нарушение этих правил, то есть регулирующий орган, в котором рассматриваются санкции или последствия подобного рода действий. Является ли, например, склонение подростка к совершению убийства или поджога в рамках информационной войны тем же самым, что и применение кассетных боеприпасов, например, в «горячей» войне? Я считаю, что да. Потому что это выходит за рамки информационных противостояний в том смысле, в котором я их вижу и понимаю. И на мой взгляд, даже если мы говорим сегодня про то, что есть мы и есть наши оппоненты, с которыми мы эту информационную войну ведем, все равно здесь должны быть определенные правила. К сожалению, на сегодняшний день этой истории с определением правил нет. Ее довольно сложно сейчас на общемировом уровне принять. Мы понимаем геополитическую ситуацию, особенно если мы выступим, скажем так, инициаторами. Но, на мой взгляд, эти правила должны возникнуть. И это следующий шаг.
Но глобально все равно, несмотря на всю популярность и хайповость истории с фактчекингом, пока это не стало фундаментальной частью журналистики. И надо понимать, что журналистика тоже трансформировалась. Я, как выпускник факультета журналистики МГУ, могу сказать, что журналистика сейчас и даже 15 лет назад — это абсолютно разные сферы, и сегодня для многих больших изданий стоит вопрос, как им жить дальше, в силу того что современное медиапотребление и происходящая из него монетизация площадок как будто бы не предусматривают там их присутствия в таком масштабе. Поэтому тут вопрос не как фактчекинг встроится в журналистику, тут вопрос глобальный: что будет с самой журналистикой в ближайшие годы. А фактчекинг — это, на мой взгляд, не в чистом виде журналистское направление. Это то, чем на бытовом уровне должен обладать по минимальным скиллам сегодня любой взрослый человек для своей же безопасности. А на профессиональном уровне группы обычных людей, которые как раз работают и в интересах частных компаний, и в интересах государства, и в собственных интересах, если это расследователи или люди из близкой к этому сферы.
— Откровенно признаюсь: очень интересно вас слушать, захотелось больше погрузиться в эти темы. 22 сентября нас ждет большое событие — международный форум «Диалог о фейках», появится как раз возможность обсудить это все подробнее.
— Да, у нас там будут выступления, мы очень благодарны МИД РФ за поддержку все эти годы проведения форума. Безусловно, без МИД у нас не получилось бы сделать такое масштабное мероприятие. И в этом году Сергей Викторович Лавров лично примет участие в форуме. Мы ему очень благодарны за то, что он откликается на наши запросы. И Марии Владимировне Захаровой тоже благодарны за ее бесконечную, постоянную поддержку.
— Форум проводится уже четвертый раз. Чем этот год будет особенным? Какие темы станут ключевыми?
— Я не люблю говорить про то, что какой-то из форумов особенный, потому что тогда мы немножко обесцениваем те предыдущие, которые проходили раньше. На мой взгляд, просто сообщество становится больше, крепче, шире. Опять же возникают международные проекты нового уровня, и переговоры с рядом стран тоже выходят на новый уровень. И для меня это способ закрепить договоренности — где-то в официальной, где-то в неформальной обстановке — и еще раз привлечь внимание централизованно к той теме, которой мы сегодня с моими коллегами из «Диалога» и с партнерами занимаемся уже несколько лет.
— А по масштабу что ожидаете?
— У нас каждый следующий год форум масштабнее, чем предыдущий. И сейчас у нас участников будет больше, чем в прошлом году. Поэтому по масштабу — да, больше. Но тут дело не в количестве участников, мы в первую очередь смотрим, конечно, на уровень представленности и статус экспертов, которые принимают участие. Он тоже выше, чем был в предыдущие годы, это значимый для нас результат.
— Будем ждать с нетерпением, большое спасибо вам за интервью.
Оригинал интервью вышел на сайте Информационного агентства ТАСС
Заглавная иллюстрация: Данил Айкин/ТАСС
